?

Log in

No account? Create an account
nitoc [userpic]

***

June 16th, 2019 (08:26 am)

1982 г.
На юбилейном вечере Риммы Казаковой в ЦДЛ Ирина Гущева (популярный тогда ансамбль фольклорной музыки «Карнавал» - «Танец маленьких утят») была с подругой, редакторшей отдела ЦТ (кажется, «Народное творчество») Ольгой Молчановой. Та в Останкино снимала малоинтересную, скучную по причине унылой советскости программу «Шире круг» («Утренняя почта» была интересней, могли быть сюрпризы).

И вот, снимаемся в ШК. Гримерная, кресло - припудрили (до обидного быстро и скупо) и – в павильон. Вели Татьяна Веденеева и Лев Лещенко. Процесс оказался нудным, сказали, что наша очередь после обеда; стояли в потемках студии, смотрели, как пишется Марина Капуро с группой «Яблоко». В пегой национальной юбочке с бахромой, сапожках, притопывая спела Морозовскую «Маменьку» («Ах, мама, маменька, я уж не маленький») в несколько дублей. Толя был очарован. Потом появился Александр Морозов. Что мы про него знали? Поющий композитор, появляющийся иногда в телевизоре, но, в общем, и, по сути, ни то ни сё. Сидя за роялем, рассказывал истории, пел песни, старался, чтоб было увлекательно. Опять рывками и дублями: запись прерывалась, и следующий кусок начинался из-за такта, с нахлестом, с повтором слов; один в один тут главные слова, и заученность расстраивала. Потом объявили большой перерыв. Мы спустились в буфет, пили кофе с бутербродами. Появился Морозов; сидя за столиком, с кем-то беседовал, наверняка обсуждал съемки новых программ.

После перерыва опять Морозов, всё повторилось едва ли не с начала, теми же словами, поворотами, заходами на аплодисменты. Я понимал, что так это и должно быть, и, типа, вот как работают профессионалы, но стало скучно; под финал артист уже был самопародией, с комиковатым апломбом.

Наш черед. Я надеялся, что нас с ведущими посадят куда-нибудь на первый ряд, к массовке, где мы изобразим непринужденную беседу (хотел даже им это предложить, выглядело бы органично, странно, что никто не додумался). Но нет – выстроили на помосте в рядок, в середине громадный Лещенко и Веденеева на каблуках, по краям мы. Пошла запись, меня тут же спросили что-то про наши песни, растерялся, промычал глупость и кивком перевел на Толю. Он нашелся, заговорил про Галину Безрукову, автора стихов песни «По ночам», которую предстояло исполнить; я сгорал от позора.

Рассадили на исполнение. Пели под кругозоровскую фонограмму. В конце Толя должен был уходить за моей спиной в романтическую даль (всякое движение оговаривалось), он и уходил, но незапланированно обернулся, чем вызвал недовольство: как посмел без предупреждения, переписываем!

Поднялись наверх, в аппаратную, и вроде даже смотрели материал, помню картинку. Молчанова говорила, сглатывая окончания, как бы не фокусируясь на переднем плане, на тебе, скользя на дальний, была терпелива, но до известного предела, обусловленного не прямым доступом к звездам эстрады, а рутинной экономией времени. Мы не были навязчивы.

Вероятно, в тот день мы и запёрлись в комнату редакции программы «Утренняя почта». Ее настойчиво смотрел от начала до конца, когда могли показать артиста страны Варшавского договора – суррогат, уже не мы, но еще не запад – оставалось чувство досады. В числе режиссеров была Лариса Микульская. Возможно, именно с ней мы и разговаривали (лицо не помню, серое пятно). Представились, она спросила зачем-то отчество, услышав мое Олегович, сказала: у, как красиво. Сказали, что хотим спеть и расчехлили гитары (считали, что наглая непосредственность должна нравиться). Лариса всех призвала к вниманию (в комнате было человека четыре), попросила снять телефонные трубки. Спели медленное (По ночам? Не убивайте?) и следом «Бруснику». На ней они сломались, хлопали, улыбались и назначили время съемок.

Почему-то кажется, что это было в парке недалеко от театра Совесткой Армии.

Кроме нас в тот день снимались Юрий Николаев, Раиса Мухаметшина, Амаяк Акопян - бегали по кустам, вылезали из листвы, корчили рожи, застывали в финальных позах. Как я потом понял, делали досъем знаменитого выпуска «почты» про немое кино и эстраду 30-50-х годов; в нем ничего выдающегося нет, но он мне нравился, возможно, из-за харизмы места (таинственное, полуразрушенное тогда Царицино), ну и уж, конечно, из-за того, что мы к нему (выпуску), тоже таким образом были причастны.

Снимался Кобзон. Вошел с двумя мужиками мутного (в повадках было что-то отталкивающее, полу-алкаши, полу-подлецы, возможно, это были просто его продюсеры) вида в автобус для персонала, был немногословен. Пел «Я возвращаю ваш портрет» на заросшей аллее парка.

Наша очередь. Легкий грим, Толя хвастается элегантной рубашкой, сшитой недавно матерью (светло-коричневая в легкую клетку, маленький воротничок, шнурочки под горло - модно, - поясок), кто-то из персонала притворно ноет: хорошо иметь такую маму. Я – в своих неизменных вельветовых Lee и обычной синей рубашке, хотел завернуть рукава – не дали. Петь будем «По ночам», и нас, разумеется, ставят в кусты. Прожектора, фонограмма, снято. Идем в аппаратную – автобус ПТС – посмотреть. Клипам на воздухе под фонограмму не верю: условность доведена до бредового конца. Но тогда о таком пижонстве думать не моглось.

«УП» с нами не вышла, вернее, мы не вошли ни в один из последующих выпусков. Будучи одним из режиссеров программы и по совместительству, вероятно, кем-то еще, нас зарезал некто Вячеслав Пронин (по словам Толи). По раздолбайству мы не интересовались причинами.

Comments

Posted by: Олег Шматович (m_u_s_t_a_f_a)
Posted at: June 16th, 2019 05:59 am (UTC)

Кстати, Гущева, помимо "маленьких утят", снималась ещё и в учебной телепередаче "Говорите по-испански".

Posted by: nitoc (nitoc)
Posted at: June 16th, 2019 06:34 am (UTC)
тэкс-тэкс

Да, вот вы сказали, и я вспомнил. Смотрел. Но всего не перечислишь.

Posted by: LiveJournal (livejournal)
Posted at: June 16th, 2019 06:36 am (UTC)
rating_bot

Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal центрального региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

3 Read Comments