?

Log in

No account? Create an account
< back | 0 - 10 |  
nitoc [userpic]

дневник nitoc

July 5th, 2020 (10:47 am)


                           - мюсли
               
          - день за днем
                           - читал
                           - баловство
                           - местА рождения
                           - рисовал
                           - фото
                           - был
                           - работа
                           - кино
                           - вещи
                           - истории               
                           - для памяти

nitoc [userpic]

***

June 16th, 2019 (08:26 am)

1982 г.
На юбилейном вечере Риммы Казаковой в ЦДЛ Ирина Гущева (популярный тогда ансамбль фольклорной музыки «Карнавал» - «Танец маленьких утят») была с подругой, редакторшей отдела ЦТ (кажется, «Народное творчество») Ольгой Молчановой. Та в Останкино снимала малоинтересную, скучную по причине унылой советскости программу «Шире круг» («Утренняя почта» была интересней, могли быть сюрпризы).

И вот, снимаемся в ШК. Гримерная, кресло - припудрили (до обидного быстро и скупо) и – в павильон. Вели Татьяна Веденеева и Лев Лещенко. Процесс оказался нудным, сказали, что наша очередь после обеда; стояли в потемках студии, смотрели, как пишется Марина Капуро с группой «Яблоко». В пегой национальной юбочке с бахромой, сапожках, притопывая спела Морозовскую «Маменьку» («Ах, мама, маменька, я уж не маленький») в несколько дублей. Толя был очарован. Потом появился Александр Морозов. Что мы про него знали? Поющий композитор, появляющийся иногда в телевизоре, но, в общем, и, по сути, ни то ни сё. Сидя за роялем, рассказывал истории, пел песни, старался, чтоб было увлекательно. Опять рывками и дублями: запись прерывалась, и следующий кусок начинался из-за такта, с нахлестом, с повтором слов; один в один тут главные слова, и заученность расстраивала. Потом объявили большой перерыв. Мы спустились в буфет, пили кофе с бутербродами. Появился Морозов; сидя за столиком, с кем-то беседовал, наверняка обсуждал съемки новых программ.

После перерыва опять Морозов, всё повторилось едва ли не с начала, теми же словами, поворотами, заходами на аплодисменты. Я понимал, что так это и должно быть, и, типа, вот как работают профессионалы, но стало скучно; под финал артист уже был самопародией, с комиковатым апломбом.

Read more...Collapse )

nitoc [userpic]

***

June 15th, 2019 (08:11 am)

Какое-то время у Рулёва работал и Сашка Гущин. Он был из запивающих, в отдел его прятала мать: интеллигентный коллектив, и вдруг заинтересуется делом.

В курилке Сашка с ухмылкой подначивал меня одной и той же темой: оригиналы картин великих художников не имеют никакой ценности, поскольку легко могут быть заменены умелой подделкой, никто и не обнаружит подмены, а все разговоры об энергетике оригиналов – измышления экзальтированных музейщиков. Я волновался, парировал, но было видно, что не убеждал. Всё это было бы забавным трёпом, если бы не причина, которая, как выяснилось, была в истоке в том числе и этих разговоров: Сашка не видел безусловного смысла жить. Потому и запивал, и не женился, намеренно или не получалось. Лишь однажды им заинтересовалась стареющая дылда, у той были не все дома, преследовала, приходила в отдел, вызывала в коридор… Когда успевал, просил нас сказать, что его нет, сам прятался в лабораторию.

Read more...Collapse )

nitoc [userpic]

***

June 13th, 2019 (04:52 pm)

1981 г. Армейские сборы после диплома.

Первый караул. В воинской части на выезде из города, на пересечении Проспекта 50 лет Октября и трассы на Ленинград.

Два часа на посту с автоматом и боевыми в магазине, два бодрствуешь, два спишь, и снова на пост. Суточный цикл, 24 часа сжаты в эти шесть. Передаточное отношение один к четырем, и внутренний темп сильно медленнее внешнего. Важно правильно уложить распорядок, не терять рефлексов: трава - зеленая, сосна - дерево, потрогать рукой, убедиться, что за забором, в обычной жизни всё такое же. Устроить маленькую жизнь, огородить пространство, сколько минут ни есть, - они мои, никто ни ногой, не возьмет, не сломает, всегда рядом, при случае достать, нырнуть, укутаться. И даже умножить на четыре.

Охраняли склады. Командир караула - молодой старлей из кадровых - дал инструкции: если кто на склад без документов, можно и стрельнуть, сначала в воздух. Сказал, чтоб ничего не боялись, он отвечает за всё.

Овчинников и стрельнул, напугав какого-то старшину. Тот ретировался, пообещав разобраться с нашим старлеем. Игорь ходил героем, но было видно, что его колбасит. Отсюда два соображения. 1. В армии все воюют со всеми. 2. Выполнять приказ, даже тупо-беспрекословно, очень сложно. Даже именно тупо сложнее всего - так и норовит подмешаться какая-нибудь мыслишка.

Пытка ничем не заполненным временем. Осознанием, что мы охраняем, оно не заполнялось. Днем взгляд еще цеплялся: за машины на мосту, проплывающие по реке баржи, одиноких срочников на территории. Ночью я хитрил, пытался дремать за ящиками между складами, сев на доску, положенную на кирпичи, поставив автомат рядом. Снова выходил, считал круги, три по часовой, три против, резал время на доли, вылупив глаза на фонари.

Второй караул был в стороне от трасс и начальства. Тот же старлей. Сидеть на вышке, сторожить периметры. Взял тетрадку, что-то писал. Солнце, облака, лес вдалеке… Они тут не человеческие, - солдатские и рассматриваются с точки зрения пользы или опасности. И вот небо, облака, лес, армейская дребедень внизу, которую мы охраняем, - игрушечное, специально, красиво расставленное!.. Эти картины со временем станут только ярче. Происходящее обостряло внимание и обеспечивало будущее счастьем (понимаю фронтовиков или афганцев - они навсегда остались там).

nitoc [userpic]

***

June 13th, 2019 (04:02 pm)

1981 г. Армейские сборы после диплома.

29 июня. 6 утра. На трамвае до Республиканской и направо к реке. Пустырь в тополях за домами, поросший травой, рядом гаражи. Здесь собирали наш поток ТМС и ПТ.

Пока стоим группками. Сашу Чердынцева спешно стригут – откуда-то взялась машинка - в узкой щели между гаражами. Рябой, усатый Андрюха Луньков занимается этим. Ржали.

- Ну хватит, ну чего вы… - стонет Шура, выкручивая голову, выпучивая глаза.

Где-то слева Вовка Гудков. Ироничный, уверенный. В его присутствии не так тревожно.

Становись!

Выстроились в ряд, напоминающий растянутую гармонь.

- Товарищи курсанты! – хриплый голос, брови – кустами, маленький полковник Протасов в этой игре с солдатиков был серьезен. Мужики построили смешную цивилизацию. – Поздравляю вас!

Подошел майор Марьян Михайлович Даньковых, командир нашего батальона, склонившись, заговорил на ухо полковнику; тот глядел на траву стеклянными глазами.

Подхватили рюкзаки, зашагали к реке, топая по тугой земле. Тух-тух... Зарядка в детском саду. Нервничаем. Впереди неизвестность. С крутого обрыва открылась река и другой берег, далекий, пологий, солнечный, пустой, свободный.

Путиловские лагеря располагались вверх по Волге, в сосновом лесу, километрах в десяти от Калинина. В три ряда бетонные коробки (сверху надевалась палатка, из досок сбивались полати, на них кидались тюфяки, в углу делался столик для личный принадлежностей); перед фронтом палаток «грибки» часовых, сквозная полоса для утренних и вечерних поверок, плац, спортивная площадка; с другой стороны - разгороженные штакетничком летние классы, стенды, заголовки, лозунги: Империализм – враг народов, Ленинский комсомол, Вооруженные Силы СССР; за ними коптерка, похожая на амбар деревянная столовая с воротами посередине, кухней и буфетом в торце; отдельно умывальная группа. В глубине – артпарк: хилый забор, шлагбаум на веревке, будка КПП, шесть 122-миллиметровых гаубиц образца 1938 года (М-30), боевые машины пехоты не того же, но тоже не молодого возраста, большой сарай для мелкой матчасти, места для курения, навес, лавки, школьная blackboard…

В первый день колотили полати, ходили на склады за формой. Этого добра на военнскладах еще на многие поколения. Вроде новье, но по моде того же 1938 года, галифе. Учились пришивать подворотнички и носить пилотки. Если слишком натянуть - раскрывается. «Чердынцев, сними п…ду, надень пилотку». Пилотку носят гребешком. Сидит нетвердо, в холод не греет, от солнца не скрывает, в общем, загадочный предмет.

Read more...Collapse )

nitoc [userpic]

***

June 12th, 2019 (08:58 pm)

1980-й.
Почерк осознанно испорчен. Увидел, как пишет Олег Ривин – в-ниточку, с редкими всплесками. «Зачем?» «От посторонних глаз». «Зачем?»

Это навязчивое приглядывание к чужим повадкам. При конспектировании классиков посматривал на ленинский почерк (плотные вклейки факсимиле в ПСС). Каллиграфия, самодостаточная искренность линии, уверенность, неизменность, сформированность.

Обезьянничаю. Пишу лекции новым способом. Чтоб это прочитать, нужно как бы парить над текстом, брать его целиком, возгонять энергию гласных в кристаллической решетке единственно различимых на нитке в, ф, р, д… Чтоб начало резонировать, гудеть, петь.

Сейчас, разумеется, всё ушло. Но почерк так и не установился: прямо или с наклоном, рвано, открыто. Графологи, ау! Форма не замкнулась. Оттого дискомфорт: кто угодно заходи в распахнутые ворота, дрызгай как хочешь, всё равно - развалины. Даже здесь нет тыла, защиты.

Но окаменевший, неменяемый-и-форс-мажором почерк скучен. В нем всё свершилось, закончилось.

Был в Загорске. Встречался с Лашковым. Он играет с новыми музыкантами. Гитариста Сашу Савинова первый раз видел у Лашкова еще до его армии. Высокий, заполнивший собой комнатку лашковской полуторки, сидел на хлипкой кушетке, бегло дзынькал на неподключенной «доске», что-то самонадеянно внушал. И вот играют. Их база на Новостройке. Полуподвал, полумрак, девки. Савинов и Лорд (Андрюша Костин с длинными волосами копной) пьяные. Играют дипппепеловскую «Bloodsucker». Савинов и поет, даже высокое истерическое «no, no, no». Блэкморовские интонации узнаются, но звучат неряшливо, понтово. В конце разрушительного угара Савинов с силой кидает в темноту комнаты в сторону девок подвернувший под руку нож. Замешательство, нервный смех. Лашков трезв, не по ситуации ответственен и как всегда суетлив. Мне занятно и жутковато, как в зоопарке у клетки с гориллой.

Read more...Collapse )

nitoc [userpic]

***

June 10th, 2019 (12:48 pm)

1980 г. 27 августа. Репетируем с Толей. Вдруг ругаемся. Наговорили друг другу откровенные вещи прямо в глаза. Я уехал в город. Зашел в Филателию. Потом к Бобылеву. Сегодня пришел Игорь-барабанщик. Во время дискотеки робко предложил по окончании пойти с ними. Это значит кого-то «сняли» или «снимут». Ага, у Бобылева – его поклонница, у барабанщика – тоже будет, но у нее подружка, и ей нужна пара. Я сначала испугался такого… блядства (не могу подобрать прилагательное, в английском есть слово pure). Отказался. Сейчас придет какая-нибудь незнакомая девка, посмотрит, будет разочарована. Но, силою и обманом нескольких движений, успокоился: почему бы нет?

Девки действительно приходили. Пока длилась дискотека, играла музыка, и народ тряс телесами в темноте площадки, мы выпивали в подсобке за импровизированным столиком. Барабанщик рассказывал что-то знакомое, слегка стеная: она ж видит, так почему же не подойти первой, к чему условности, мы все одинокие люди… Барабанщик оказался тонким романтиком и был неудовлетворен. Девки выглядели равнодушными. Выпив – ушли.

Read more...Collapse )

nitoc [userpic]

***

June 10th, 2019 (12:24 pm)

1980 г. 1 сентября. День слоями, как праздничный торт. Не спешил. Утром смотрел кино по телевизору. Например, какое-нибудь «Рожденная революцией» с Жариковым в главной роли. Потом – к Толе. Сходил за пивом. Съездили за билетами на «Пиратов ХХ века» («Вулкан» либо «Звезда»). Потом за вертушкой. Сначала на Речной вокзал. В длинном, темном, похожем на пенал, тесном магазине у дальней стены стояла «Радиотехника». Но передняя панель колонки слегка погнута. Едем дальше. К пяти часам, объездив весь город, измученные, вернулись на Речной. Берем. «Радиотехника» с широкой боковой панелью, колонки пушками. Такси, домой, на том же такси в город. Бар, кино. Карате, молодой Ерёменко, крупные планы, стремительные наезды, огонь… После кино заезжаем, пробуем. Левая колонка подхрипывает.

Два дня слушаю музыку. Помимо популярной дребедени (вышедший тогда на «Мелодии» диск Лео Сейера, Раймонд Паулс, накупленный впрок в Таллине) и редко перепадающей от Бобылева фирмЫ, решил, что надо обязательно слушать классику. Кокетство пополам с интересом. На Тверском проспекте был отдельчик грампластинок. Здесь, дня за три до вертушки купил Стравинского «Симфония в трех частях» (иногда называют «в трех движениях») и «Концерт для фортепиано, духовых и контрабасов». Нейтральный конверт с промо-текстами (Грампластинка – это чудесный музыкальный музей. Его сокровища неиссякаемы. Они облагораживают духовный мир и т. д.) и мелкими фото конвертов: Ван Клиберн в Москве, Бетховен, «Concerti Grossi» Генделя, «Борис Годунов» Мусоргского, мрачный взгляд Мравинского, романтический – Нейгауза. и пр. пр. Имя композитора слышал, музыку нет. По имени и выбрал. Это должно было быть не столь тривиальное, не Бетховен-Моцарт. Опять же «группа контрабасов», - эксперимент, почти Битлз, полижанровость.

В свое время по рукам ходил винил Чеслава Немена «Реквием для Ван Гога». Всю пластинку он что-то мрачно пилил в одиночестве на контрабасе. Черно-белое темное фото, лица почти не видно, грива волос. В общем скучновато, но выглядело прогрессивно.

Read more...Collapse )

nitoc [userpic]

***

June 6th, 2019 (09:04 pm)

1978 год.
Осенью поступившего в вагоностроительный техникум Соломона забрали в армию. Служил в Самарканде. Писал, что жарко. Прислал фотографию: в черных очках, форменной панаме с полями, воротничок отложен, в руках, у груди реквизит – гитара. На обороте надпись: дорогому Сергею от не менее дорогого Соломона.

Утро. Еще сплю. Три звонка. Он! Приехал в отпуск. Послезавтра обратно.

- Приходи сегодня ко мне. Посидим, девчонки будут, стол, с вином… - Соломон ходил по комнате и трогал безделушки, стоявшие на комоде.

Вечером были три девчонки из их класса, Толя. Пока мама носила тарелки, сидели в его комнате, смотрели фотографии, трендели. Я ее отделил по интонации: «Что бы вы ни говорили, а самое главное – это здоровье». Прозвучало как-то не банально. Лида.

За столом несколько раз долго смотрел. Взгляд не отводила.

Работает медсестрой в стационаре во дворе Пролетарки, скоро на дежурство. Вечером идти темно, страшно. По-мужески сдержанно обещаю проводить.

Перед выходом она шутливо меряет шинель, висящую за дверью, сапоги. Всё велико.

У нее было темно-синее зимнее пальто с лисьим воротником и высокая лисья шапка. Наблюдаю, как она становится безнадежно выше меня. Не знаю как с ее, с моей стороны это потом добавило сумбура в отношения.

Окончила медучилище. Сюда ее устроила мама, она у нее тоже медик.

Лида была классической медсестрой, искренне внимательной и доброй. Этому было трудно сопротивляться. К ней тянутся больные, ждут ее дежурства.

- Тебе нравится твоя работа.

Она взялась объяснять. Отрицательно мотнула головой.

Долго стояли в темноте у торца длинного деревянного одноэтажного здания стационара Морозовского городка. Я выдавил: я тебя больше не увижу? Она ответила, что у нее есть телефон.

Повертел цифрами в голове, присел, написал на снегу. Она присела рядом: что ты делаешь?

- Зрительно запоминаю.

На обратном пути остановился у фонаря на мосту через Тьмаку. Несмотря на медленное течение, река зимой полностью не замерзала, суживалась до темного ручья посередине, парила, пряталась в тяжелые ветки, обросшие инеем.

Read more...Collapse )

nitoc [userpic]

***

June 3rd, 2019 (03:54 pm)

пролетарка
76-й. Хожу на Пролетарку (в Морозовский городок) в магазин за продуктами. Свежие котлетки по десять, кажется, копеек, в панировке на поддоне! Картошку взвешивают и высыпают в авоську по специальному желобу.

В комнате вместо стола – холодный широкий каменный подоконник. Ноги упираются в круглую ребристую батарею. Учебники, справочники, привезенные из Загорска. Физика, закон Ома. Вечером со двора погромыхивание мусорки, детские голоса. На стене радиоточка (приемничек на полке), радиопостановки с продолжением, куцая программа передач на последней странице «Калининской правды». Теплые, жуткие июльские закаты, освещающие дом напротив.

< back | 0 - 10 |